Красиков В.И.
          
Солидарность: естественное состояние и историческое

Жизнь во взаимодействии с себе подобными является способом существования человеческого рода. Исходно ему присуще некое биологическое или же естественное состояние, которое, как известно и чрезмерно рационализировал Ж.Ж. Руссо, создав рациональный миф о "философе-дикаре". На деле же все обстояло противоположным образом. Однако, французский мыслитель прав в том, что естественное состояние изначально предшествует и определяет последующие формы человеческого существования. Продемонстрируем это на примере метаморфоз солидарности – как одной из наших имманентных антропологических форм.
Солидарность имеет две основные устойчивые формы: органическую или естественную и рационализированную или историческую. 
Органическая форма социальной связности присутствует в естественных социальных группах, которые социально "не спроектированы". Сама их органичность является результатом спонтанного развития, детерминирующие его факторы неявны и комплексны. Естественное не означает только биологическое иди родовое в конститутивно-физиологическом смысле. Так же естественна и спонтанейная социальность, порождающая большие, или дистантные, социальные группы типа касты, сословия, класса и социального слоя. И тем более с полным правом мы можем отнести к органическим группам и биосоциальные: типа патриархальной семьи, рода, этнических общностей.
Органическая форма солидарности естественных групп носит иррациональный характер. Исходно, генезисно она имеет не проектируемый характер, где она может затем быть осознана, а может и нет. Общность здесь базируется скорее на непосредственности эмоциональной сопричастности, нежели на осознанных и теоретически сформулированных идеологиях. Это объясняется естественностью этик групп – человек в них рождается, социализируется, органично усваивая стереотипы поведения и ценности группы. Подобное чувство эмоциональной сопричастности усиливается в малой контактной естественной группе и ослабевает в большой дистантной.
Разумеется, и в рационализированной группе может возникнуть чувство эмоциональной сопричастности и захватить человека на время пребывания в этой группе. Но оно не непосредственно, а опосредованно сознательным включением себя в эту группу. В естественных же группах непосредственная сопричастность психологически первична, точно как и идентификационное "мы". Коллективное сознание в этих группах первично и иррационально. Оно не является осознанным, суммированным выражением коллективных интересов, как в рационализированных группах. В силу межпоколенной устойчивости оно приобретает значение особой отдельной реальности группового "мы", которое не суммативно, не персонифицировано, а целостно и императивно на бессознательном уровне. Межпоколенность и естественно-укорененный характер (в природе и истории) положения естественной группы определяет и чувство органичности своего места в мироздании, основательности бытия. 
К естественным группам с органической солидарностью относятся по этим критериям: семья, род, этнические общности, межпоколенные группы и религиозные конфессии. Используя терминологию социологии, можно разделить их на малые контактные, типа семьи; и большие, дистантные: этнические, общественные и конфессиональные общности. 
Органическая солидарность изначальна и в истории человеческого общества, и для каждого из нас в периоде детства. Это первичная форма солидарности. Вторичные же формы солидарности можно назвать рациональной солидарностью. 
Рациональная или рационализированная солидарность представляет собой форму социальной связности коллективов людей, выполняющих определенные, жизненно важные для общества, функции. Она появляется в социально спроектированных группах. Конечно, речь не идет о проектных “институтах”, планирующих новые объединения людей. Здесь мы указываем на сознательный характер конституирования этих групп, на их общественно целесообразный характер, формулируемый властвующей элитой либо энергичными лидерами в каких-либо областях общественной жизни. Это армия, полиция, профсоюзы, политические партии, церковь как организация, общественные ассоциации и т.п. Потребность в них может возникнуть стихийно, но само их формирование происходит целенаправленно и даже целеполагающе, что делает их искусственными, функциональными группами. Разумеется, они необходимы и закономерны как необходима и закономерна функция для системы, но они не органичны. Это не означает какой-то ущербности – просто они другие.
Социальная спроектированность, целеполагание при создании обуславливают рациональный характер этой формы солидарности. Отношения между членами этих коллективов основывается на договоре (дисциплине, кодексах, уставах и пр.) – формальном или неформальном. Подобный договор определяет цели объединения, правила приема и исключения, структуру, функции участников и т.п. Из этого следовало бы, по логике, отождествление этих отношений внутри подобных объединении с сугубо формальными, юридическими, эмоционально-отстраненными. Но это далеко не так. Человек – это существо, которое в любой ситуации стремится эмоционально обжить места его даже вынужденного пребывания. Подобное эмоциональное освоение превращает формальные организации в некое подобие органических групп. Но только бледное подобие, т.к. сам характер функционирования этих организаций обуславливает быстрый (по сравнению с межпоколенным характером солидарных групп органического типа) темп обновления участника и изменение характера деятельности в зависимости от общественных условий. Но все же и здесь возникают свои групповые ценности, приоритеты, шаблоны поведения, морали. В экстремальных ситуациях отмечается даже появление своего рода чувства эмоциональной сопричастности групповому "мы", консолидирующееся в нечто подобное иррациональности коллективного сознания в органических объединениях. 
В целом, однако, групповое сознание этих объединений рационально, более опирается на идеологии, чем на психологии. Искусственный характер формирования и рациональность этих объединений не способствуют чувству укорененности, органичности своего места в структуре социума и мироздания. Человек подобных групп чувствует социированность своего места, временность статуса. Разумеется, многие профессиональные идеологии, как, впрочем, и социальные, исходят из самозащитных мотивов. Они объявляют о сверхценности именно данной профессии или рода занятий для общества. Но все же человек интуитивно различает естественность и искусственность своих жизненных состояний в разных формах солидарных групп. 
Различая органическую и рационализированную солидарность, мы должны иметь в виду то, что, несмотря на указанные выше различия, это формы солидарности есть проявление видового типа связности человеческих сообществ – поэтому вместе с отмеченными различиями существуют и общие, конституирующие солидарность, черты. Так, любое объединение людей предполагает необходимую степень гомогенности интересов, побудительных к интеграции мотивов. Это предполагает известную однородность в интеллектуальном, духовном и потребностном уровнях, которая, в свою очередь, определятся общими процедурами инкультурации, общностью условий и усредненностью индивидов.